Дагестанское рабство Сергея Оборина

31.03.11 13:15 Статьи
3103_rabstvo
Сергей Оборин с женой Татьяной
Сергей Никифорович Оборин, уроженец села Копально, относится к редкому числу людей, которым через суд пришлось доказывать земное свое существование. Это даже психологически непросто - держать в руках свидетельство о собственной смерти, в котором указана дата смерти, но причина - отсутствует.
В конце лета 1991 года, будучи владельцем небольшого магазина в п.Скальный, он в очередной раз поехал за товаром в Москву и... пропал.
- Сижу на Ярославском вокзале в ожидании поезда, - вспоминает Сергей Никифорович. - Подходят трое, как сейчас помню - славянской внешности. Разговорились. Оказывается, нам почти по пути, им - где-то до Ярославля. Предложили выпить бутылочку кока-колы. Выпил и... очнулся на полу автобуса, судя по разговорам, уже в Волгоградской области. Таких, как я, лежащих не на сиденьях, а на полу, было, примерно, тридцать человек. Только попытался задать вопрос - сразу получил по голове и какой-то дурманящий укол. Два-три раза автобус останавливали на постах ГАИ. Сопровождающие выйдут, о чем-то поговорят, дверь снова закрывается, и мы едем дальше. Откроешь рот, чтобы задать вопрос или о чем-нибудь попросить - сразу избивают самым жестоким образом. Привезли. Сразу кого куда распределили. На тот момент я еще не знал, что попал в республику Дагестан. Голова от дурманящих уколов не соображает, делаешь то, что велят. Отобрали документы и направили на предприятие по производству кирпичей.
Так Сергей Оборин попал в рабство. Был человек - и нет человека. Есть только существо, способное производить кирпичи, обязанное выполнять дневную норму и ни с кем из окружающих не имеющее право разговаривать.
- Там не за деньги работают - за еду. Стоит с кем-нибудь обмолвиться фразами, минут через 20-30 охрана уже знает. Каким образом - не представляю. Возможно, от наемных работников, которые тоже есть на предприятии и которые обязаны докладывать охране обо всех разговорах. Расплата наступает сразу. Подлетают охранники, пинают, избивают. Условия жизни? Дощаные бараки, нары с постеленной соломой и дерюгой. Из еды - макароны, которые рабы отваривают по очереди в кипящем казанке. Иногда дают хлеб. Пить - вода. Соли нет.
Спрашиваю Сергея: какого возраста люди там? Есть ли старики, или только трудоспособный возраст?
- Возраст от 30 до 45 лет. Стариками потом там становились. С разных мест люди: из Белоруссии, из Украины, из ближайших к Дагестану областей.
По словам С.Оборина, там время теряет свое значение. Не знаешь, сколько дней, месяцев или лет прошло. На первом предприятии он был года три. Под предлогом того, что «не освоился», его перебросили на другой завод. Вероятнее всего - просто продали. На каждом заводе работало не менее 200 невольников. Никто их не искал. Бывали проверки. Но о том, что они грядут, хозяева и охрана знала заблаговременно.
На каждом заводе есть погреба. При проверке всех рабов сгоняют туда и закрывают. «Благонадежные», остающиеся наверху, проверяющим никогда ничего не скажут.
Трижды Сергей пытался бежать. Первый раз поймала своя же дагестанская милиция. Произошло это в каком-то селе, куда С.Оборин еле добрался. Попросил уженщины воды.
- Пока пил, жевал, прошло минут тридцать или сорок. Подлетают на «бобике» милиционеры, ни слова не говоря, хватают меня, избивают, бросают в машину и отвозят туда, откуда сбежал. Там избивают дополнительно.
После второго побега Сергею Оборину охранник ножом отрубил палец.
Потом, когда он вернулся в родные края, и по поручению уполномоченного ФСБ была проведена судебно-медицинская экспертиза, на теле Сергея Оборина было зафиксировано 127 следов от разного рода издевательств, включая отрубы, прижигания сигарет, пробивание головы и многое другое.
- Первое время я не смирялся, - рассказывает Сергей. - Был хлестким парнем. Схватывался с охраной. Уложишь одного, а остальные налетят и измолотят так, что еле жив остаешься.
Не думал С.Оборин, что попадет в такую передрягу. Не мог представить, что в России появилось рабовладельчество и пустило на Кавказе глубокие корни. Он был успешным, предприимчивым и инициативным человеком. После работы в военизированной горно-спасательной службе объединения «Кизел-уголь» в 1990-м году открыл в п.Скальный собственный строительно-ремонтный кооператив, который назвал по первым буквам имен жены и детей - «аС-ВИС». Без заказов не сидел, ими обеспечивала шахта. Это и позволило ему в последующем открыть собственный магазин. Кто знает, не случись та беда, может, был бы сегодня Сергей Оборин одним из самых богатых чусовлян. А судьба вон как повернулась. В рабство попал. На целых 17 лет.
- На последнем заводе я проработал лет шесть, - говорит он. - Там условия были получше. А когда дошел до того, что ветром стало качать, меня и еще двоих доходяг преклонного возраста взяли и просто вывели за ворота. Дали по буханке хлеба, по 500 рублей и сказали: - Идите! Никаких документов у нас не было. Втроем добрались до вокзала. Один тут же на станции умер. Мы решили идти в разные стороны. Расспрашивая, определил путь на Челябинск. Пошел пешком. Ночью шел, днем отлеживался в разных местах. Чтобы не умереть с голоду, попутно выполнял разные работы. То дрова наколю, то огород вскопаю. Милиция несколько раз останавливала. Изобьют, деньги отберут и дальше отпускают. Мою историю даже слушать не хотели. Принимали за дурачка. Внешне таким я, наверное, и выглядел. Вшивый, с бородой, торчащей клочьями. Дошел до города Боровска в Калужской области. Ходил там дня три, работу искал. Остановилась машина: ты куда, мужик? Отвечаю: ищу работу. Ладно, говорят, поехали! Привезли меня в какой-то коттедж, просят двери вставить. Сделал. Потом попросили сделать лестницу. Отвечаю: не делал я их никогда, но попробую. У меня ведь техникумовское образование, окончил в Кизеле отделение промышленного и гражданского строительства. Посидел, сделал чертежи, расчеты, хозяину понравилось. Сосед пришел, посмотрел, ему тоже понравилось. Так задержался я в Боровске в надежде заработать деньги на возвращение домой. Заработал, купил инструменты, нанял машину и приехал на ней до Чусового. На мое счастье ни один пост ГАИ машину не остановил. У меня же никаких документов, высадили бы и засунули в какую-нибудь каталажку.
На следующий день Сергей Оборин пошел в милицию. Все там рассказал. Вел дело оперуполномоченный Максим Кононов. Потом подключилось ФСБ в лице уполномоченного В.Власова. Расспрашивали подробности, снимали отпечатки пальцев, в конце концов, дали бумажку, чтобы мог получить паспорт. Пришел с ней в УФМС, там порекомендовали обратиться в суд, чтобы отменить решение о признании его умершим.
- А секретарь в суде такая молодая. Взяла в руки мое свидетельство о смерти, и понять ничего не может. Я ей объяснил, что к чему. Она давай какую-то книжку листать. Листала, листала, ничего не нашла и звонит, чтобы проконсультироваться. Пришел, говорит, человек, по суду признанный умершим, а он сидит передо мной. Надо как-то его воскресить. Ей отвечают: пусть пишет заявление на отмену прежнего решения суда.
Так Сергей Оборин встал на путь собственного «воскрешения». Свидетельство о его смерти было датировано 21 мая 2001 года. На вопрос: почему так поздно, ведь исчез он в 1991-м году, последовал ответ:
- В 1996-м году в Чусовой по почте прибыли мои документы. Тогда-то и был я официально признан пропавшим без вести. Жена собрала мои бумаги: свидетельство о рождении, паспорт, аттестаты, отнесла их в милицию, а там их взяли и уничтожили. Оказывается, по закону, только через пять лет после признания пропавшим без вести можно считать человека умершим. Да и то по суду. Таким образом, я «скончался» весной 2001-го года.
Жена Сергея давно вышла замуж, сменила фамилию. На свое счастье по приезду в родные края, в село Копально, он встретил Татьяну, в девичестве Шелковникову. В общем, полюбили они друг друга, и вышла Татьяна за него замуж. Сергей зарегистрировался индивидуальным предпринимателем, занялся откормом свиней. Все бы ничего, живи да радуйся, но мало у Обориных для этого оснований. Управление сельского хозяйства не сдержало своего обещания помочь компенсацией затрат на строительство животноводческого помещения. Сергей построил его до крыши из так называемого отпада - торцевых обрезков бруса. Сейчас из такого материала даже строят дома. Ведь это - тот же брус, только короткий. Однако комиссия из Управления сельского хозяйства, приезжавшая в Копально, пришла к выводу, что это не брус, а дрова. Я заглянул в помещение, которое строит С.Оборин. Замечательное оно по размерам и возможностям для содержания не только свиней, но и коров. Помочь бы человеку. Осталось-то ему сделать крышу, да настелить пол. Он так много в своей жизни выстрадал, что заслуживает доброго к себе отношения.
Незаметно подкралась к С.Оборину вторая беда. Вроде, признают у него онкологическое заболевание одного из легких. В тот день, когда выйдет наша статья, будет Сергей проходить обследование в Перми. Если диагноз подтвердится, то ляжет на операцию. Пишу об этом открыто потому, что сам Сергей о диагнозе знает. Причину заболевания ему назвал врач: избиения, сон на холодном полу или на земле.
Когда я впервые увидел этого человека, был поражен несоответствием пережитого с блеском молодых,открытых для жизни глаз. В разговоре спрашивал его: в период рабства встречал ли он сочувствие, помощь, поддержку? Нет, ответил Сергей, сострадания не было никакого, нас держали за рабочий скот.
- К каким выводам ты пришел за период нахождения в рабстве?
- Государство нас никогда не защищало, и не будет защищать. Никогда оно никого не ищет. Единственное, где ищут - это передача «Жди меня». Или знакомые могут что-то сообщить. А с милиции - одни отписки. Норма выработки на кирпичных заводах Дагестана, где работали рабы, по тысяче или полторы тысячи штук кирпича за смену. Если каждый кирпич продать хотя бы по рублю, за 30 дней набираются миллионы. Труд рабов очень выгоден. Им покупается милиция, прокуратура, возможно, и правительство этой республики. В Дагестане пропадают тысячи людей. Там тьма кирпичных заводов. И никто этих людей не ищет. Благодаря передаче «Жди меня» нашелся еще один молодой человек из города Лысьвы. Он провел в рабстве, кажется, 14 лет. Я назвал места, где был в рабстве, назвал фамилию человека, отрубившего мне палец. И что вы думаете? Материалы еще в декабре 2009 года нашим следственным отделом направлены в Дагестан, откуда, конечно, ни ответа, ни привета.

От имени редакции «Единого Чусового» желаем Сергею Никифоровичу Оборину мужественно вынести еще одно испытание, выпавшее на его долю, поправиться и вернуться в семью, где его любят и ждут.

Амир Хисматулин

РЕКЛАМА

Программа развития Пермского края

Рекалама на ЕЧ

jpg-заглушка

Рекалама на ЕЧ

ССЫЛКИ

Вконтакте Facebook
НЕОЧУС Чусовской Информер
Рекламное место
Рекламное место ЕЧ-кнопка
Чусовской краеведческий музей
TVRain
А. Эйнштейн