ОЖИДАНИЕ

09.04.15 23:15 Статьи
0904_ojidanie
На фото: Мария Владимировна Пигарева (Исаева) - сгинули на войне оба брата. Она вернулась с Победой!
В редакцию нашей газеты с трогательным рассказом о своих маме и бабушке обратился Евгений Исаев, сын фронтовички Марии Исаевой. Мария Владимировна работала в Чусовском леспромхозе и умерла в 2007 году в возрасте 86 лет. Этот рассказ - очень тонкое, острое повествование о тяжёлом военном времени и оправданной надежде на лучшее.
Уютная комната в маленьком щитовом домике на Вильве. Дом снаружи выглядит уже постаревшим: в числе первых он был построен в этом посёлке лесозаготовителей. Здесь живёт семья Пигаревых. На стене увеличенные фотографии. - Вот это мои братья - Ефим и Николай, - рассказывает хозяйка квартиры Марина Владимировна Пигарева (Исаева), мастер Чусовского леспромхоза. - А это моя мама Анна Алексеевна. Очень много пережила, но до самой смерти, мне кажется, молодой была. Может быть, потому, что не для себя, а для людей жить любила».
Найдётся ли семья, которой бы не принесла беды война? Там дети никогда уже не увидят отца, там в память о любимом осталась только довоенная фотография. А земля, бывшая под пятой оккупанта... Будто огненный вал прокатился по ней. И входит в разговор полузабытое слово: молох.
А жизнь идёт. Одни раны заживают, другие только зарубцевались и болели у каждого по-своему. Мало кто обнажал свою боль, взывая к жалости. Боль была у всех. Но народ выстоял в кровавой битве со смертью и как единый организм боролся за жизнь. Страна залечивала раны...
Не искала своей беде сочувствия и Анна Алексеевна. У каждого своё горе. Сама горевала со вдовами над их несладкой жизнью, по-бабьи печалилась с теми, чьи соколы остались живы, да не могли вернуться домой. И самой легчало на сердце, когда ей осторожно и ласково говорили: «Ничего, Алексеевна, проживём. Не убивайся. Не одна ведь ты, а с нами». Не очерствели в злую годину люди, ещё отзывчивей стали души их.
Разумом понимала, что не дождётся никогда сыновей. Разумом. А сердце-то... Придя с работы, торопливо хлопотала по дому. Да много ли дел, когда ни скотины во дворе, ни картошки в подполье. И оставался всегда часок перед сном. Его она ждала всегда со страхом и в то же время чувствовала, что этот час ей необходим. Выходила в густые сумерки на шаткое крыльцо и думала. Про Ефима, про Николая, про Марию. Вот вспомнилось, как Коля подрался с Машей и прибежал к ней жаловаться. Зная его задиристый характер, мать строго сказала: «Не ябедничай. И слушать не хочу!».
- Не имеешь права не слушать. Ты председатель сельсовета, - вдруг басом загудел малыш.
Тронула губы женщины слабая улыбка. А память снова уносит её на волнах своих. Вот её старший уже офицер. Вот она приехала в гости к нему, в гарнизон в Западной Белоруссии. И повидаться-то не удалось как следует - война. Она, Анна Алексеевна Исаева, отдала для защиты Родины двух любимых сыновей своих. И война их поглотила. Каждый мужчина - воин. Это даже мать понимает. Очень переживала гибель сыновей, да только теплилось в сердце: они погибли, как солдаты. А Машенька? Девочку-то зачем война у неё отняла?! И так становилось тоскливо на душе, что Алексеевна, как её все звали на селе, старалась скорее думать о другом. Хотя бы о себе. Вспоминала, как хлынули в город фашисты.
Тогда она не прятала продукты, одежду. Ходила лихорадочно по квартире и думала, куда надёжнее положить партийный билет. И ведь нашла укромное местечко. Так хорошо спрятала, что когда недавно с уполномоченным из райкома вновь съездила в город, сразу нашла, извлекла непопорченным. Вовремя тогда спрятала документ. Через несколько дней её везли в Германию. И Алексеевна в подробностях вспоминает годы побоев, унижений, голода. Какой же может быть большой у матери боль за погибших детей, когда она в собственной боли ищет утешение!
Но вот ночь совсем окутала село. Алексеевна встаёт и ещё раз пытливо смотрит на глянцевеющую под ущербной луной дорогу. Никого. Вновь напрасно тешила себя надеждой, что покажется на ней человек в солдатской одежде и повернёт к её крылечку.

0904_ojidanie1


Когда пошли затяжные осенние дожди, сидела у окошка. Лампу не зажигала. Керосин продавали строго по норме. Да и лучше без неё. Дорога лучше проглядывается. Но идущие по ней люди в серых шинелях к дому Исаевой не сворачивали. А Алексеевна всё равно ждала...
Когда один работаешь, то и мысли другие, чем на обществе. Вот и в этот вечер, домывая крыльцо, она думала привычное: картошки целую тачку привезли. Надолго хватит. Вот домою крыльцо, сварю ужин, а в окошко Маша постучится. Вот ладно-то бы было! А что, почему бы ей с товарным не приехать, что недавно прошёл. Многие сейчас на товарняках ездят. Вот и Галя сказала: «Мам, может, этим поездом сестра у меня едет».
Эх, доченька! На сыновей похоронные есть и то не верю. Так разве поверю, что нет тебя в живых, коль вестей о тебе не поступает! Вот встать бы сейчас, оглянуться, а ты рядышком стоишь.
И, повинуясь мысли, женщина разгибает спину, оглядывается. У ступеньки крыльца человек в солдатской шинели. Совсем рядом родное лицо.
- Доченька! - прошептала женщина, падая навзничь.
Красноармеец Мария Исаева находилась в Москве на переформировке. Суматошная жизнь в этих случаях. Учёба по совершенствованию знаний связиста, служебные наряды, дежурства, ожидание каких-то перемен. И над всем настроением витает радостное, светлое: Победа! Её, победу эту, завоёвывала и Мария. Позади тысячи километров пройденных дорог, сотни суток неустанного бденья, позади трудная фронтовая жизнь. Со всякой радостью, какой бы она ни была большой, свыкаешься. Относишься к ней, как к должной, по праву заслуженной. Вот если бы ещё поделиться ею с родными, с мамой. Мама... Где же ты? Жива ли? Ведь война над тобой распростёрла чёрные крылья через две минуты после пересечения вражескими самолётами государственной границы. Искать, но где? Ни на что не надеясь, Исаева всё же написала своей родственнице. И вот пришло письмо. Мама и сестрёнка Галя живы!
Не в связи с семейными обстоятельствами (у каждого красноармейца они тогда были), а за отличную службу Исаевой командование дало кратко срочный отпуск с выездом на родину.
Вот и знакомый дом. Уцелел! Женщина домывает крылечко.
- Мама! - перехватило дыхание. Не испугать бы! Остановилась, потрясённая, у крыльца. Три года мечтала Маша об этой встрече.
Повернулась к ней мать, прошептали что-то губы, и со стоном она начала падать.
- Мама! - сильные руки дочери удержали её.

РЕКЛАМА

Программа развития Пермского края

Рекалама на ЕЧ

jpg-заглушка

Рекалама на ЕЧ

ССЫЛКИ

Вконтакте Facebook
НЕОЧУС Чусовской Информер
Рекламное место
Рекламное место ЕЧ-кнопка
Чусовской краеведческий музей
TVRain
А. Эйнштейн